— Да, — отвечает он тихо, — попробую.

— А кем работаете?

— Бездельник он, — перебивает Светик. — Бездельник. Из тех недоношенных, что торчат в Москве на каждом углу… Вообразил себя интеллигентом. Писателем!

Игорь Петрович от неожиданного хамства пошел красными пятнами. Но молчит. Он сидит в постели голый по пояс, прикрыв нижнюю половину простыней. Ему не по себе.

— Кофе бы выпить, Светик, — говорит он.

— Вот именно, — подхватывает Светик с оттенком приказа. — Вставай. И свари-ка мне кофе.

Фин-Ляляев важно скрепляет:

— И мне.

Они вновь говорят о ценах — они продолжают отдельный свой разговор. С начинающим спекулянтом не принято церемониться. Прозаик встает и кое-как натягивает брюки. Глядит на мир сусликом. «С-собаки», — думает он.

— Он у меня молодец, — хвалит Светик. — Сходить, принести, сбегать в магазин — все умеет. Прекрасно варит кофе.

— А как у него с головой? — спрашивает Фин-Ляляев.

— Так себе… Но исполнителен.

Пьют кофе на кухне. Фин-Ляляев, прежде чем уйти, вновь поучает:

— Главное, дети, умейте выкручиваться. Ни в коем случае меня не называйте — в лицо, мол, помню, а знать не знаю…

— Вот, — говорит Светик. — Виля и Валя Тонкоструновы. Какая изысканная фамилия, а? — Она показывает Игорю Петровичу бумажку. — Видишь — это их адресок.

— Мы полезем за иконой в квартиру? — Прозаик холодеет.

— А ты умеешь?

— Нет.

— Я тоже. Обойдемся без воровства.

Глава 3

Вечером (они, как обычно, сидят у телевизора) Тонкострунов говорит жене:

— Я познакомился с женщиной, когда ехал на работу. Довольно милая женщина.

— Работает рядом с вами?

— Возможно… Мы вместе ехали. Скучно трястись в автобусе — вот и поболтали.