В свете фонарей было видно, что асфальт после дождя подсушил ветер. Только лужи лежали кое-где, да трещины отчетливо чернели сыростью. Он стал идти, стараясь на трещины эти не наступать. И почему-то вспомнил из самого детства: «Кто на трещину наступит, значит Родину не любит».

– Чушь какая, – сказал он сам себе и усмехнулся.

Проходя мимо освещенного павильона, он остановился и стал рассматривать ряды бутылок и банок с разнообразными напитками в витрине. Отчего-то захотелось чего-нибудь купить. Все равно что, лишь бы купить. Он подумал, не купить ли ему парочку бутылок пива, с тем чтобы выпить их с удовольствием дома.

– А ч-ч-черт, – вырвалось у него. Он вдруг вспомнил, что нужно будет сразу, как только он придет домой, развернуться и идти гулять с собакой. С Графом, нет, с самым чистопородным в мире эрдельтерьером, конечно, никто без него не погулял. Татьяна, жена, никогда вечером с ним не ходила, это была ее утренняя обязанность. А Варя, старшая дочь, которой Графа, кстати сказать, и купили, после долгого нытья, канючания и семейного совета, на котором было решено, что ребенку, тогда она была единственным ребенком, нужна собака… Варя клятвенно обещала гулять с собакой, вот и купили у знакомых щенка семь лет назад. Тогда Варе было самой восемь, гулять она с собакой быстро перестала. Перестала, как только друзья во дворе привыкли и охладели к щенку. Она не любила гулять с Графом и не полюбила. Делала это формально и очень коротко. А Граф в свою очередь тоже отказывался с нею идти. Младшей же Маше исполнилось пять. И хотя они с Графом друг друга любили, но какое там гуляние.

В общем, Андрей чертыхнулся, что нужно будет сейчас бродить по излюбленному Графом маршруту, смотреть, как он все подряд обнюхивает, поднимает ногу, и ждать от него более серьезных дел.