Только лишь возле отеля «Эрмитаж» полиции удалось очистить маленький четырехугольник асфальта, оцепить его проволокой. Полицейские крутили дубинками, рычали на напиравших курортников. Шевролеты каравана медлительной змеей подползали к «Эрмитажу». Вот стали выходить артисты. Взрыв потряс небо, когда, волоча длинные руки, к стеклянным дверям прошел Чак Паланс. Оказывается, этот парень невероятно популярен среди жителей Нового Света как герой бесчисленных «вестернов». Взрыв еще большей силы раздался, когда продефилировала сияющая танцующая бомбочка — Амбар Ла-Фокс. Каждый шофер Аргентины носит в кармане фотографию Амбар в костюме «топлесс». И так пошло — взрыв за взрывом.

Вася сделал снимок толпы, напирающей на проволоку, и вот сейчас я смотрю на него. Впереди толстая девочка с авторучкой и альбомом для автографов, рядом мальчик в трусах, очень мускулистый, прямо маленький культурист, парень в полосатой рубашке держит за плечи девушку в купальнике, девушка и сама вроде «эстреллы», то есть звезды, а позади пожилые матроны и усачи, и лица у всех этих людей такие, как будто смотрят они на оживших духов.

Вот, наконец, мы входим в свой номер на пятом этаже «Эрмитаж». Прямо под окнами площадь, забитая людьми и машинами, дальше пляж, просвечивающий белым песком сквозь полосатые тенты, дальше ровная пенная линия прибоя, дальше ровно идущие волны. В волнах раскачиваются огромные бутылки «мартини», «чинцано» и «кока-кола», они укреплены на противоакульих заграждениях. В небе висят рекламные колбасы и шары.

— Вася, где это мы с тобой? — спрашиваю у Ливанова.

— Это что, все существует в действительности? — интересуется Ливанов.

— Ну-ка, отцы, хватит болтать, в темпе бриться и наряжаться, — командует Альберт Бурлак. — Через час гала-парад, старикашечки.