Она очень общительна, не зайдет в одиночестве в кафе. «Жизнь в одиночестве скучна до невозможности».

В период инцидента я жила в районе Васэда

Фирма находилась в квартале Камиятё

Утром просыпаюсь в шесть пятнадцать — двадцать, почти не завтракаю: лишь выпиваю на ходу кофе. Метро линии Тодзай всегда переполнено, но за исключением давки никаких неприятностей не возникает. До сих пор никто не пытался меня потрогать

Обычно мне никогда не бывает плохо. За исключением того дня — 20 марта. Тогда мне было очень плохо. Но все равно я решила поехать на работу, пересела на Оотэ на Тиёду, заметив про себя, что неважно себя чувствую — и вдруг вдохнула чего-то такого, что сперло дыхание.

В тот день я ехала в первом вагоне линии Тиёда. Оттуда ближе всего пересаживаться на Касумигасэки. Нельзя сказать, что вагон был переполнен. Сидячие места заняты все, но стоячих было не так уж и много. Даже можно было через весь вагон увидеть следующий.

Стоя за местом машиниста, я держалась за поручни. И, как уже сказала, едва вдохнула, как мне вдруг стало душно. Но не тяжело. Дыхание остановилось внезапно, словно на меня напали. Такое резкое ощущение, будто вдохни я еще — и кишки окажутся снаружи. Сначала показалось, что я попала в вакуум. «Ничего себе, поплохело!», — подумала я, — «Но не до такого же состояния!». — Вот как мне стало неважно.

Сейчас вспоминаю… это странно, только мне показалось: может, дед умер? Он жил в префектуре Исикава и было ему тогда девяносто четыре года. Умер он в прошлом году, а тогда я как раз узнала, что он простудился. Вот и подумала: может, предчувствие какое. О смерти деда.

Спустя некоторое время дыхание восстановилось, но за одну станцию до Касумигасэки, когда уже проехали Хибию, У меня начался жуткий кашель. Все, кто ехали в этом вагоне, уже кашляли вовсю. Тут я и поняла: что-то не то. Не специально же они все…