— Они же неприличные! — засомневалась Лида.

— Деньги зато приличные! Блин, такое впечатление, что ты монастырскую школу закончила. Тогда возвращайся в свой Степногорск и не морочь людям голову!

— Голой я сниматься не буду!

— Кому ты нужна голая? Это мягкая эротика. Ну, очень мягкая… Режиссер — голубой. У него из осветителей гарем. Не волнуйся!

Пробы прошли на ура, в толпе длинноногих соискательниц Лиду заметили сразу, и постановщик оглядывал молодую актрису с восторгом антиквара, за копейки купившего на толкучке яйцо Фаберже. После кастинга к ней подошел невысокий узколицый мужчина лет сорока, чем-то похожий на вечно не выспавшегося бухгалтера, который в театре выдавал актерам их нищенскую зарплату. Но по тому, как он вел себя, становилось ясно: этот человек имеет дело с совсем другими, огромными, деньгами. И не чужими, а своими собственными. У него были странные глаза: умные, грустные и блекло-прозрачные, как водяные знаки на купюрах.

— Меня зовут Эдуард Викторович, — представился он и добавил строго: — Я приглашаю вас поужинать со мной.

— Спасибо, но я не ужинаю. Мне нужно держать форму.

— Вы это серьезно?

— Абсолютно.

— Ну, как знаете… — он посмотрел на Лиду с суровым недоумением и добавил, намекая на тот дурацкий рекламный ролик: — Вероятно, вы еще не проснулись!

— Разбудить некому! — с вызовом ответила она.

«Правильно, Лидочка!» — восхищенно прошептала Дама.

«Зольникова, ты идиотка!» — констатировала Оторва.

— Ты чем думаешь: головой или выменем? — возмущалась, узнав о случившемся, Нинка. — Это же он финансирует весь проект! И знаешь, ради чего?

— Ради чего?

— Подругу ищет. У него недавно любовница на машине разбилась.