Она закрыла глаза, а вскоре тяжелый, как гранитная глыба, сон накрыл ее, и Белка провалилась в темноту.

В метро Сатир купил телефонную карту, позвонил парню из организации по прозвищу Гризли.

– Не приезжай ко мне, – сразу сказал тот. – Встретимся на площади…

– Я никуда не поеду, мы вообще больше не встретимся, – сказал

Сатир. – Я уезжаю в Карелию, у меня там в тайге живет знакомый отшельник. Так что выкладывай все по телефону, и побыстрее. – Никуда уезжать он, конечно же, не собирался, сказал скорее из конспирации.

– Верно. Тут вокруг меня какая-то подозрительная возня происходит.

Следят, по-моему. – Гризли помолчал. – Сегодня по всем каналам показывают репортаж о взрыве памятника и стрельбе. Истомина показали мертвого. Во всех ракурсах, со смакованием. Обгорел до неузнаваемости. Объясни, почему он вообще загорелся?

– Не время сейчас. Дальше.

– Ваню показали. Очки, пистолет… – Он снова замолчал.

– Да быстрее же! – рявкнул Сатир, оглядываясь по сторонам. Пока вокруг ничего подозрительного не происходило. Обычная московская суета.

– Когда фейерверк начался, вас тоже видно было, но смутно. Как вы побежали, через забор перелезли. Потом показали, как собаку за вами пустили. Это как шоу было! – Он завелся: – Твари! Твари! Потом еще собак подвезли. Показывали, как они след берут, как отпускают их.

Повторяли в каждом выпуске новостей. Репортер с радостью орал:

“Жалко, что вы не чувствуете запаха пороха и гари, что стоит здесь!”

Пожиратели падали.

Вообще, это чудо, что вы ушли. Молодцы!

– Из наших уже забрали кого?

– Я созванивался, пока никого. Но точно сказать трудно. Кто на дно лег, кто куда…

– Вызовут в ФСБ – ничего не бойся. Мы все спланировали без вас.

Рассказывай начистоту. Портреты описывай, не стесняйся. Нам теперь все равно. Скоро мы будем далеко.