Слова Мозгляка я оставил без ответа.

— Я хочу разговаривать с мужчиной, а не с каким-то пупсом.

— Ты что, очень смелый? — дрогнувшим голосом спросил Мозгляк.

— Тихо— сказал Хромой.

Теперь они подошли ближе все, и Хромой направился прямо ко мне. Он был высокий, намного выше всех остальных. В полутьме я не мог различить — мог только представить себе — его смуглое безволосое лицо в прыщах, глазки, глубоко запавшие и крохотные, словно две точки посреди этого обилия мяса, из которого выступали продолговатые скулы и толстые, как пальцы, губы, нависавшие над его треугольным подбородком игуаны. Хромой припадал на левую ногу; говорили, что на этой ноге у него шрам в форме креста — однажды, когда он спал, его укусила свинья, — но никто этого шрама не видел.

— Зачем вы притащили с собой Леонидаса? — хриплым голосом спросил Хромой.

— Леонидаса? Кто это притащил Леонидаса? Хромой показал пальцем в сторону старика. Тот стоял в нескольких метрах от нас; услышав свое имя, он подошел.

— О чем это вы? — спросил он, пристально глядя на Хромого. — Меня не нужно тащить. Я пришел сам, на своих ногах, потому что мне так захотелось. Если ты ищешь повода, чтобы не драться, так и скажи.

Хромой помедлил, прежде чем ответить. Я подумал, что он намеревается оскорбить старика, и опустил руку в задний карман брюк.

— Не вмешивайтесь в это дело, старина, — вежливо попросил Хромой. — С вами я не хочу драться.

— Не думай, что я такой уж старый, — ответил Леонидас. — Я завалил многих, кто был получше тебя.

— Хорошо, старина. Я вам верю. — Хромой обернулся ко мне. — Вы готовы?

— Да. Скажи своим, пусть не вмешиваются. Не послушают — им же будет хуже.

Хромой рассмеялся:

— Ты же знаешь, Хулиан, мне подкрепление не нужно. Особенно сегодня. Так что не бери в голову.

Один из тех, кто стоял позади Хромого, тоже рассмеялся. Хромой что-то мне протянул. Я подставил ладонь: его нож был раскрыт, я взялся за острие. Оно слегка царапнуло мне кожу, и я вздрогнул: металл показался мне куском льда.