Нет, все-таки статуэтка не работа любителя — она произведение мастера, наделенного и хитроумием, и творческой потенцией. Смутное воспоминание о византийском рисунке, изображающем Распятие, на мгновение возникло перед его мысленным взором. В том рисунке тоже было нечто непостижимое, что разум отказывался принять, и это причиняло боль. Он дважды кивнул, словно соглашаясь с самим собой после внутреннего спора. Дунул, удаляя со статуэтки невидимую пылинку, а может, следы своих пальцев, и с грустью вернул ее на полку, туда, где она стояла среди других безделушек, между вазой из синего стекла и медной чашей.

— Ладно, — сказал он. — Я беру.

— Простите?

— Я решил взять.

— Что «взять»? — смущенно переспросил маклер, с некоторым подозрением глядя на клиента.

Человек казался ему сосредоточенным, глубоко окопавшимся в своем внутреннем мире, суровым и упрямым, но одновременно и несколько рассеянным. Он продолжал стоять не двигаясь перед полкой, спиной к маклеру.

— Эту квартиру, — произнес Иоэль спокойно.

— Прямо так? Не осмотрев садик? И сарай?

— Я же сказал: беру.

— И согласны платить девятьсот долларов в месяц? За полгода вперед. Расходы по эксплуатации за ваш счет, а также и все налоги…

— Идет.

— Если бы все мои клиенты были такими, как вы, — рассмеялся маклер, — я бы целый день проводил на море. Мое хобби — парусный спорт. Но прежде не проверите ли вы стиральную машину и газовую плиту?

— Положусь на вас. Если возникнут проблемы, мы найдем друг друга. Давайте отправимся в ваш офис и покончим с бумагами.

II

В машине, на пути из пригородного поселка Рамат-Лотан в офис, расположенный в центре Тель-Авива, на улице Ибн-Габироль, говорил только маклер. Он толковал о положении дел на рынке квартир, о катастрофическом падении акций на бирже, о новой экономической политике, казавшейся ему полным бредом, и о нынешнем правительстве, которое надо послать — сами знаете куда.