– Аська! Ты не представляешь! Георгий та-а-а-кой… Он зовет меня лебедушкой… Тебе нравится? – закатывала глазки пышненькая, хорошенькая Милочка Лусева.

– Уж больно на гусыню похоже… – робко отвечала серьезная, худенькая Ася Никитская. – Нет, ну что птица, это хорошо… Ты ему намекни, что тебе, как отряду гусиные, здесь не климат, на юг надо…

– Чего напрашиваться-то? Мы с ним всего месяц знакомы! Совесть – нужно проявлять! А то еще спугну… – вытаращилась на подругу Милочка и принялась вспоминать дальше. – А еще… Аська, ну не крути головой, слушай!.. А еще он меня зовет богиней! Так прямо и говорит – богиня моя Людмила Викторовна!.. Хотя на кой черт по имени-отчеству, ты не знаешь? Можно подумать, я библиотекарша в доме престарелых…

Милочке было всего тридцать три года, и такое обращение ее не столько радовало, сколько оскорбляло. К тому же обращался к ней так ее новый прекрасный знакомый, которых в простонародье называют вульгарно – любовниками.

Верная Ася старалась утешить подругу:

– Наверное, он тебя безумно уважает… А мой Юра зовет меня ласково – малыш. Или еще мышкой…

– Я б тоже хотела мышкой, – мечтательно вздохнула Милочка, потому что точно знала – на мышку она не потянет… если только на мутанта… – Ладно, скажу, чтоб… пупсиком звал или рыбкой… А что? Рыбы, они всяких размеров бывают, правда же? Ну не Людмилой же Викторовной!.. Ась, а где мы Новый год отмечать будем?

Ася удивленно захлопала ресницами.

Квартира у Милочки была просто роскошная – ее отец всю жизнь проработал шеф-поваром у наиважнейшей шишки и сумел заполучить буквально хоромы в самом центре города. Милочка пошла по стопам отца, с детства приноравливалась к поварскому искусству и продолжила династию в том же аппарате. Стоит ли говорить, что на кухне она была чародейкой.