Прозвучало это, надо признать, эффектно; явно ставилась цель удивить и «зацепить» нас.

Венди, стараясь выглядеть круче, чем на самом деле, сказала:

– Вот прикол-то был бы – врач констатировал передозировку витаминками.

Шутка была встречена без смеха, вежливыми пристальными взглядами. Повисшее молчание нарушила Пэм. Она как раз пыталась тогда пробиться на подиум.

– Ой, а я тут вчера была на просмотре. Знаете, ребята, как эти модели говорят? Ну, когда они друг с другом болтают?

Мы выразили готовность восполнить этот пробел в наших знаниях. Пэм, обрадовавшись, пояснила:

– Звучит это примерно так: »Ку-ку-ку, бе-бе-бе, диета-таблетки, бу-бу-бу…». Поклянитесь, что как только я запою ту же песню, вы сразу же вытащите мою вилку из розетки.

У нас за спинами откуда-то появился Гамильтон – высоченный, в черных ботинках, в рубашке-поло на шнуровке, с кулачищами размером с буханку хлеба и изрядно навеселе.

– Ричард, – обратился он ко мне, – нам нужно срочно проверить, как там идет веселье. Дом вот-вот разнесут на куски. А, Пэмми, привет…

Пэм показала ему язык. Они вот уже три года то ссорились, то мирились, в тот вечер они числились поругавшимися. Гамильтон снова повернулся ко мне.

– Если мы не спасем Лайнуса, – заявил он, – его к полуночи мелко нашинкуют. Там же просто побоище идет. А кроме того… мой мистер Ливер жаждет чего-нибудь тяпнуть.

В пояснение своих слов Гамильтон похлопал себя по животу. В доме тем временем что-то заскрежетало и с грохотом рухнуло на пол.

Пэм провозгласила, глядя куда-то в небо:

– Ну почему? Почему мне так везет на этих самовлюбленных шутов гороховых, которым наплевать, существую я на свете или нет? О, боги любви, пошлите мне в следующий раз кого-нибудь поприличней!