А я заорал:

– Buenos dias, senor!

Мексиканец улыбнулся и робко ответил: «Buenos dias» - после чего исчез в задних помещениях лавки.

– Они хорошие ребята, - тихонько сказала Перл, как будто мексиканец понимал по-английски и мог счесть себя оскорбленным тем, что она про него сказала. А я вонзил зубы в сладкий рулет, откусил кусок и стал жевать, одновременно заворачивая и пряча в карман другую его половину.

– Илай беспокоится, что нынче придется им больше платить, - заметил я. При появлении в лавке еще одного покупателя Перл вдруг снова занялась приборкой, протирая все вокруг и поровнее устанавливая единственный кассовый аппарат.

– Илай всегда о чем-нибудь беспокоится, - заметила она.

– Он же фермер…

– А ты тоже собираешься стать фермером?

– Нет, мэм. Я буду играть в бейсбол.

– За «Кардиналз» играть будешь?

– Конечно.

Перл что-то тихонько напевала, а я ждал, когда вернется мексиканец. Я знал еще несколько испанских слов, которые мне не терпелось применить на практике.

Старые деревянные полки вокруг ломились от только что завезенных бакалейных товаров. Я любил заходить сюда во время сбора урожая, потому что Поп всегда в этот период забивал лавку товарами от пола до потолка. Фермеры убирали урожай, так что скоро деньги начнут переходить из рук в руки.

Паппи приоткрыл входную дверь ровно настолько, чтобы просунуть внутрь голову.

– Пошли, - сказал он мне. Потом добавил: - Привет, Перл.

– Привет, Илай, - ответила она и, погладив меня по голове, подтолкнула к выходу.

– А где же мексиканцы? - спросил я Паппи, когда мы вышли.

– Попозже появятся, после обеда.

Мы забрались в грузовик и поехали из городка в сторону Джонсборо, где дедушка всегда нанимал людей с гор.

Грузовик мы поставили на обочине шоссе, где на него выходил грейдер.