Кроме него, в столовой был еще завхоз Василий Борисович Иванов, невысокий краснолицый мужичок, хозяйственный и слегка суетливый.

– На тучу смотрите, Юрий Рашидович? – обратился к нему завхоз. – Очень черная, правда?

– Правда, – кивнул башкир, – как чернила буквально. Скорее всего, это снежная буря.

– А Анастасия Геннадиевна что говорит? Нас зацепит или, может, мимо пройдет? – спросил Василий Борисович, не переставая резать лук, от которого у Юрия начало чесаться в носу. Иванов был не только завхозом, но еще и поваром.

– Говорит, что давление падает, – ответил Бадмаев и съел еще одну оладью, густо политую клубничным вареньем, – а раз давление падает, то нас, скорее всего, зацепит.

Они немного помолчали. Юрий продолжал жевать оладьи, а Василий Борисович – резать лук. Туча понемногу приближалась. Она перевалила за сверкающие горные вершины, и те тут же исчезли из виду, словно их стерли ластиком.

– А яйцо не пострадает? – спросил завхоз, искоса наблюдающий за небесными метаморфозами. С одной стороны темную страшную и лохматую тучу освещало золотое закатное солнце, уютное и спокойное.

– Я думаю, что яйцу ничего не угрожает, – ответил Юрий, – что с ним может случиться?

– Перепад давления, например, – сказал завхоз.

– Я думаю, что это яйцо за миллионы лет много чего перенесло, переживет и это, – ответил Бадмаев.

В коридоре прозвучали быстрые шаги. Сердце ботаника мгновенно обожгло болью. Он знал, кто это. Через секунду на пороге столовой возникла невысокая полная девушка в очках, закрывающих маленькие живые глазки.

Бадмаев еле перевел дух. Виктория не была особенно красивой, более того, почти все мужчины сочли бы ее неинтересной, но для Юрия она была прекраснее всех женщин на свете. К сожалению, зоолог Виктория Сушко была страстно влюблена в другого, и Бадмаев об этом знал.

Вообще говоря, об этом знали все. Даже сам объект любви Сушко, который не отвечал ей взаимностью.