Куры явились, явился и петух. Сегодня он был вежлив и не грубиянил.

- Вы настоящая певчая птица! - сказал он пташке. - Вы делаете из сво- его крохотного голоска все, что только можно сделать из крохотного го- лоска. Только надо бы иметь свисток, как у паровоза, чтобы слышно было, что ты мужчина.

Обе китаянки пришли от пташки в полный восторг: после купанья она бы- ла вся взъерошенная и напомнила им китайского цыпленка.

- Как она мила! - сказали они и вступили с нею в беседу. Говорили они шепотом, да еще и с придыханием на "п", как и положено мандаринам, гово- рящим на изысканном китайском языке.

- Мы ведь вашей породы! А утки, даже сама Португалка, относятся к во- дяным птицам, как вы, вероятно, заметили. Вы нас еще не знаете, но мно- гие ли нас здесь знают или дают себе труд узнать? Никто, даже и среди кур никто, хотя мы и рождены для более высокого нашеста, нежели большинство! Ну да пусть! Мы мирно идем своею дорогой, хотя у нас и дру- гие принципы: мы смотрим только на одно хорошее, говорим только о хоро- шем, хотя и трудно найти его там, где ничего нет! Кроме нас двух да пе- туха, во всем курятнике нет больше даровитых и вместе с тем честных на- тур. Об утином дворе и говорить нечего. Мы предостерегаем вас, милая пе- вунья! Не верьте вон той короткохвостой утке - она коварная! А вон та, пестрая, с косым узором на крыльях, страшная спорщица, никому не дает себя переговорить, а сама всегда неправа! А вон та, жирная, обо всех от- зывается дурно, а это противно нашей природе: уж лучше молчать, если нельзя сказать ничего хорошего! У одной только Португалки еще есть хоть какое-то образование, и с нею еще можно водиться, но она тоже небесп- ристрастна и слишком много говорит о своей Португалии.