Но когда котенок залез к нему на колени и замурлыкал, он понравился Бу Ралему.

— Его зовут Мими, — сказал Салам.

По ночам котенок спал на тюфяке у ног Салама. Он научился выходить в переулок и делать свои дела там в грязи. Иногда дети пытались его поймать, но он бегал быстрее и раньше них забирался по ступенькам, а на крыльцо они лезть не решались.

Во время Рамадана братья не спали по ночам: они выносили циновки, подушки и тюфяки на террасу и валялись там до рассвета, болтая и смеясь. Они больше обычного курили киф и приглашали друзей на ужин в два часа ночи. Поскольку жили они на террасе и котенок слышал их из переулка, он осмелел и стал забираться в заросли тростника за домом. Бегал он очень быстро, и даже если за ним гналась собака, все равно успевал забраться на крыльцо. Когда Салам не мог его найти, он вставал, подходил к перилам и кричал: с одной стороны — в переулок, с другой — над деревьями и крышами лачуг. Порой, когда Салам кричал в переулок, из одной двери выбегала еврейка и смотрела на него. Он заметил, что женщина всегда одна и та же. Она ладонью прикрывала глаза от солнца, а потом упирала руки в бока и хмурилась. «Сумасшедшая», — решил он и не обращал на нее внимания. Как-то раз, когда он звал котенка, женщина заорала на него по-испански. Ее голос звучал очень зло.

— Оуé! — кричала она, размахивая рукой. — Почему ты называешь имя моей дочери?

Салам продолжал звать:

— Мими! Аги! Агиаги, Мими!

Женщина подошла ближе к крыльцу. Двумя руками она прикрыла глаза от света, но солнце стояло за спиной Салама, так что она видела его не очень хорошо.

— Вздумал оскорблять людей? — кричала она. — Я тебя раскусила. Глумишься надо мной и моей дочерью.

Салам рассмеялся. Он прижал указательный палец к виску и повертел им.

— Я зову свою кошку. А твою дочь и знать не знаю.

— Твою кошку зовут Мими, потому что ты знаешь, что мою девочку зовут Мими. Почему ты не ведешь себя, как цивилизованные люди?