Земляки тоже не верили, при встрече спрашивали, когда вернут самолеты. И тогда Шулину становилось стыдно, — стыдно было отвечать, что не знает, стыдно, что именно при нем погиб аэропорт, что среди восьми оставшихся в штате сотрудников его жена. Вроде как по блату она уцелела… Но, впрочем, от этой последней причины стыдиться Шулина вскоре избавили — штат сократили до трех человек: начальника и двух сторожей. А в две тысячи третьем, когда аэропорт “Временный” вычеркнули из реестра гражданских аэропортов Российской Федерации, остался один Шулин. И начальник, и кассир, и диспетчер, и сторож… А что? — вертолет приземляется, забирает пассажиров, поднимается. Зачем лишние люди, лишняя трата финансов на зарплаты?
В конце две тысячи восьмого, когда бушевал очередной финансовый кризис, уволили и Шулина. Точнее, перевели на договор.
2
В последнее время Алексея Сергеевича все чаще, да почти постоянно, донимали воспоминания. Конечно, не сидел он на лавочке, погруженный в них, но когда занимался делами в ограде или шагал по улице, когда пытался уснуть вечером — вдруг возьмет, да и накатит прошлое. И далекое, и совсем недавнее.
Да, прощелкали годы, как распаренные орехи на здоровых зубах, и вот уже пятьдесят два. Дети выросли и разъехались — сын в Сыктывкаре, дочь в Ленинграде. С той поездки все мечтала, еще девчонкой, там жить, и вот сбылось. Муж у нее, дочке три года, денежная работа…
И сын, и дочь ненавязчиво, но часто и, кажется, искренне предлагали родителям переехать. Что уже здесь? Да, привыкли, жизнь прожили, но ведь тяжело. Купить квартиру хоть в Печоре, а лучше в Сыктывкаре; можно и южнее что посмотреть. Наверняка в Костроме, Вологде, Кирове найдется подходящий вариант. Деньги соберут, деньги вообще-то есть. Или на родину Алексея Сергеевича вернуться. Климат там мягкий. Родня…