– А вы что, работали в саду? – спросила Мария Ивановна.

– Всякое случалось, – уклончиво ответил старичок. – Сад был бога-атый. Дерева все заграничные посажены. Вот, бывало, начнет снег выпадать – они и зацветут.

– Зачем же они в такую пору зацветали? – спросил Павел Семенович. – Цвет померзнет.

– На то они и заграничные. Им своя задача дадена от земли. А по нашей природе несовпадение, значит. Но поскольку диковинка – ценность имеет.

– Вы, случаем, не здесь живете? – спросил Павел Семенович.

– Здесь, при церкви, то есть при мукомолке. А что?

– Попить захотелось.

– Пойдемте.

Старичок провел их к тыльной стороне церкви, где к беломраморному высокому полукружью прилепилась кирпичная сторожка о двух окнах. Они вошли в нее; там, в глубине, оказалась еще и железная кованая дверь, ведущая в церковь. Старичок отворил ее и нырнул за высокий тесаный порог.

– Идите сюда! – позвал он, как из колодца.

Они вошли в темную сводчатую комнату.

– Это кадильня, – сказал старичок. – А сюда батюшка в ялтарь ходил, – указал он на мраморную лестницу, сворачивавшую винтом за округлую мощную колонну. На лестнице стоял у него бачок с водой и кружка. – Пейте на здоровье!

Вода была холодная до ломоты в зубах.

– У вас здесь прямо как в погребе, – сказала Мария Ивановна.

– Я зимой живу в пристройке. «Буржуйку» ставлю там.

Стук мукомольного движка доносился сюда совсем глухо, как из подпола.

– И стены и перегородки толстые. Смотри-ка, в одном конце работают, в другом не слыхать. Ну и церковь! – сказала Мария Ивановна.

– На века ставилась! Верите или нет, с одних кумполов взяли пятнадцать пудов золота. А теперь вот крыша течет, – сказал старичок.

Они просидели на пороге сторожки до самой темноты. Старичок все рассказывал и головой качал:

– А вот тут стояло дерево – азовские орехи по кулаку на нем росли. Вон там клуб был. У-у! Замечательный. Со всех держав приезжали сюда смотреть. Такой постройки мы, говорят, боле нигде не видали.