— Третий за полгода, — сказал Леша Генкин.

— Еще мало, — подхватил седой, — помнишь, в прошлом году нашу машину…

Она ела, прислушиваясь к разговорам. Народ был еще тих, пере-говаривался негромко, больше про Женю, но не пройдет и полчаса…

Когда поднялась Лариса, она посмотрела, и больше глаз не поды-мала — невелика радость любоваться на чужое горе. Сидела, рассмат-ривая свои руки и слушая сбивчивые слова. Хорошо, когда человек может сказать. Или хотя бы плакать.

Седой потянулся через стол, наливая ей треть стакана.

— Нормально?

— Да…

— Ну что, за Женьку?

Мужики едва не чокнулись машинально, но вовремя спохватились.

— Как живешь-то, Анна? — спросил Коля Мичман, закусывая.

Она пожала плечами.

— Живу…

— Все училка?

— Все училка.

— С их зарплаты с голоду не дохнешь? — спросил через Соболева Вешкин.

Она похлопала себя по животу.

— Зато лишний вес сбрасывать не надо. На шейпинг не трачусь.

— На хрена тебе ихний шейпинг? — заявил Мичман. — И без того все при тебе — и титьки и жопа!

Она перехватила совершенно одинаковые откровенные взгляды мужчин и посмотрела в сторону, скрывая усмешку. Второго такого мас-тера на комплименты еще поискать… Круче только Семицвет.

— Мэр квартиру обещал, — сказал Соболев, мотнув головой на род-ственников.

— Было бы сказано, забыть недолго…

— Палыч проследит. Ты-то, правда, как?

— Лучше, чем он, — теперь она мотнула головой на фотографию.

— Я серьезно, Ань…

— Хочешь и надо мной шефство взять? Квартира у меня есть.

— На работе не обижают?

Она хмыкнула.

— В школе-то? Обычные бабские разборки. Гадюшник. Что, морды пойдешь бить?

— Не-а. Приедем пару раз на джипах — даже бабы зауважают…