Но сейчас отступать было некуда. Натте заметил Давида. Он шел, шатаясь, прямо на него и злобно рычал:

— Кто тут шастает по лесу? А ну, поди сюда, дайка на тебя взглянуть!

— Здравствуйте, Натте, это я — Давид!

Натте остановился и потряс бутылкой, которую держал в руке, — проверить, не осталось ли чего.

— Это я, Давид, вы меня знаете, — повторил Давид и шагнул вперед.

— Нет, не знаю.

— Я живу на другом конце деревни… Давид Стенфельдт. Мы с вами несколько раз виделись…

— Заткнись! — перебил его Натте. — Из-за тебя мне не слышно, сколько осталось в бутылке.

Давид хотел побыстрее уйти.

— До свидания, Натте, я пошел спать.

— Только попробуй, сукин сын! Я с тобой буду говорить! Что ты тут делаешь?

— Просто гуляю…

Они стояли друг против друга. Натте открутил крышку, поднес бутылку ко рту и, пока пил, не сводил с Давида недоверчивого взгляда. Он еле держался на ногах и опустился на пень.

— И на Лобном месте не оставят в покое! — сказал он.

— Я не хотел вам мешать…

— А помешал. И сейчас я буду с тобой говорить!

Давид огляделся. Что ему надо?

— А правда, что раньше здесь была виселица? — поинтересовался он — просто так, чтобы что-то сказать.

Натте уставился на него.

— Так, по-твоему, мы знакомы? — с недоверием спросил он.

— Да, несколько раз виделись.

— Что-то не припомню.

— Ничего не поделаешь, — Давид начинал раздражаться. С какой стати он должен это выслушивать? Конечно, жаль старика, но разве он не сам виноват?

— Иди ты к черту! Придется тебе меня выслушать, потому что я буду с тобой говорить!

— Это срочно?

— Посмотрите, какой наглец! Если я сказал, что хочу с тобой говорить, значит, срочно! Понятно?