— Наверное, — ответила Анника. — Этот дом обычно видно с дороги.

Давид посмотрел на них отсутствующим взглядом, будто не понимая, о чем они говорят.

— Прекрати, Давид! Хватит притворяться! — прикрикнул на него Юнас. — Наверняка ты здесь был, только забыл об этом.

Давид промолчал. Он пошел наверх. Анника и Юнас за ним. Тропинка бежала между кустов и деревьев. Давид уверенно шагал вперед. Анника держалась поближе к Юнасу.

— Сколько комаров! — Анника замахала руками, и Юнасу пришла в голову мысль о том, что он еще не записал гудение комаров. Он включил магнитофон.

— Тоже мне, нашел, на что тратить пленку, — сказала Анника, почесывая руки.

Давид уже почти бежал. Заметив, что они сильно отстали, Анника тоже побежала.

— Куда ты так торопишься? Давид, подожди!

Он остановился.

— Давид, что с тобой?

— Точно! — перебил ее Давид. — Я узнаю каждый камень. Но я никогда раньше здесь не был!

Анника не знала, что на это ответить. Давид был сам не свой, это ее пугало.

— Слушай, пойдем назад, а? — предложила она. Но Давид не собирался возвращаться. Слишком поздно, сказал он. Он был возбужден, его лицо было абсолютно белым в лунном свете.

Анника обернулась и посмотрела на Юнаса, который стоял под горкой и записывал на магнитофон гудение комаров. Ей стало как-то не по себе.

— Давид, пожалуйста… Уже поздно, Юнасу пора домой…

Но Давид ее не слушал. Он указывал наверх, на тропинку.

— Здесь, за следующим поворотом, за кустами, тропинка обрывается. Потом начинается крутая старая лестница с довольно истертыми ступенями. Если подняться по ней, то попадешь на цветочный луг, к каменной стене с белой калиткой между двумя колоннами. Перед калиткой лужайка, а слева — беседка, заросшая сиренью. В нескольких метрах от беседки — пруд. У пруда стоит белая скамейка, краска на ней уже слегка облупилась. За скамейкой цветет жасминовый куст. От пруда ведет выложенная камнем дорожка, по обе стороны которой растут кусты желтых роз…