В комнате наверху зажглась лампа. Из окна в сад падал слабый свет. Юнас был уже высоко, он прислонился к стволу, укрывшись за густой веткой.

Давид и Анника, едва дыша, притаились за кустом. Они слышали, как Юнас включил магнитофон и шепотом начал свой репортаж:

— Говорит Юнас Берглунд! Я нахожусь на месте происшествия у Селандерского поместья. Условия для записи не очень благоприятные, и я вынужден извиниться за качество звука. Я занял позицию на яблоне, прямо перед открытым окном на втором этаже. Окно на первом этаже тоже открыто. Но здесь, в комнате наверху, только что загорелся мерцающий свет. Кажется, я слышу… минуточку! Я должен ненадолго прерваться, чтобы записать звуки в комнате. Здесь явно что-то происходит! Одну минуту!

Вдруг Давид и Анника увидели, что Юнас пошевелился, сделал несколько движений и лег животом на другую ветку. Ветка качнулась, Анника впилась ногтями Давиду в ладонь. Какой кошмар вот так стоять и не иметь возможности вмешаться, сделать хоть что-нибудь! А Юнас тем временем медленно полз по ветке, подтягиваясь все ближе к окну. Ветка под ним трещала, но, к счастью, не ломалась.

Судя по всему, Юнас записал на пленку все, что хотел, и наконец пополз обратно. Анника и Давид ждали, затаив дыхание. Ветка качалась и трещала.

В конце концов Юнас занял безопасное положение и прислонился к стволу. Было слышно, как он бормочет в микрофон:

— Это снова я. Шаги, которые мы слышали, принадлежат пожилой тетеньке… то есть, простите, фру, женщине, даме… она показалась мне знакомой… минутку!

Юнас выключил магнитофон и наклонился к Давиду и Аннике.

— Как зовут тетеньку, которая содержит пансион? — прошептал он.

— Спускайся, Юнас!

— Сейчас, но как ее зовут?

— Можно подумать, ты сам не знаешь — фру Йорансон! Давай спускайся!

Но Юнас снова включил магнитофон и продолжил репортаж.

— … итак, дама по имени фру Густавсон…