Славка все не могла успокоиться, всхлипывала, развозила слезы по щекам.

— Ну хватит, я сказала!.. Как твой братец-то говорит: перетопчешься… — успокаивала ее Лариса. — Вот горе-то, мне б такое… А если я сейчас зареву? Да тут пол-Москвы сбежится!

Славка невольно улыбнулась сквозь слезы.

— А кто это — Бульдозер? — спросила она.

— Пепеляевский хахаль, — сказала Лариса, отъезжая от злополучного места. — Хоть какая-то польза от стервы, кроме вреда…

Дверь Ларисе и Славке открыла женщина в фартуке:

— Заходите. Ефим Ильич ждет, волноваться уже начал. — Она скрылась на кухне.

В дверях гостиной показался хозяин — породистый седой мужик под шестьдесят, в костюме с галстуком.

— Вы расстроены чем-то, мой друг? — обратился он к Славке. — Оставьте проблемы свои за дверями, сотрите с лица неподдельный испуг, вы будете с Ларой моими гостями. Не посчитаете за труд — найдете тапочки вот тут.

Славка прыснула, прикрыв рот ладонью.

— Извини, Ефим Ильич, опоздала, — Лариса поцеловалась с хозяином.

— Я исходил весь кабинет, дождался вас покуда, но ждать готов был тыщу лет, чтоб увидать такое чудо, — кивнул он на Славку. — Новенькая?

— Совсем новенькая, — буркнула Лариса. — Такое ощущение, что вчера родилась!

Хозяин протянул Славке тонкую ладонь:

— Владелица богатства юных лет, скажи мне имя, если не секрет.

— Не секрет. Слава, — Славка пожала руку. Ей нравился этот чудной мужик.

— Бог неспроста дает такое имя. Хотя родители решали, как назвать. Но надо встать над многими другими, чтобы такое имя оправдать…