Подстегиваемый пылкой, честолюбивой матерью, с которой у него складываются весьма сложные отношения, ибо он во многом походит на нее, но из чувства самосохранения не впускает ее к себе в душу, Льюис довольно рано начинает мечтать о том, чтобы выйти в большие люди. Надеюсь, у читателя не создастся впечатления, что это натура несложная, выписанная одной только белой или одной только черной краской. Льюис умен, у него сильная воля. Хотя он вырос среди не очень отесанных людей, он обладает врожденным лоском. В его характере заложено все, что нужно человеку, чтобы пробить себе дорогу в жизни. (В последующих книгах мы увидим, как он прокладывает себе путь в высшие сферы английского общества.) Но он очень уязвим, когда речь идет о любви; тут умение ладить с людьми не помогает ему, и он жестоко страдает. Читатель обнаружит, что в процессе своего продвижения по социальной лестнице, даже несмотря на несчастный брак, Льюис не утрачивает желаний, с которыми вступил в жизнь, не теряет надежд на то, что мир изменится к лучшему.

Обычно, если факты, описанные в романе, похожи на то, что могло произойти в действительности, читатель задается вопросом, что же из прочитанного заимствовано из жизни. Все ли здесь автобиографично или только часть? Мне не раз задавали подобные вопросы. Ответ на них не так прост. По существу Льюис Элиот — это, конечно, я. Если повествование ведется от имени героя, писателю трудно создать такой образ, который не был бы похож на него самого. Но хотя по существу Льюис Элиот — это я, многое из того, что происходит с ним в моих романах, не происходило со мной.

Впрочем, «Пора надежд» является наиболее автобиографичной из всех моих книг, кроме одной («К родному очагу»). Я родился примерно в той же среде, что и Льюис Элиот. У меня была такая же мать. Я прошел сквозь те же мытарства, создавая себе положение в жизни, с той лишь разницей, что я стал ученым, а не адвокатом, как он. В молодости я жаждал всего того, чего жаждет Льюис.