Словом, дикарка. Вечно сидит в четырех стенах со своими книжками, читает запоем, ни системы у нее, ни каких‑либо четких предпочтений. Глотает без разбора все подряд — фантастику, женские романы, детективы, социальную литературу… детский сад, короче.

«Если бы я не пообещал бабе Поле…»

На лестничной площадке порывом ветра захлопнуло окно. Федор Федорович вздрогнул от неожиданности и нервно ухмыльнулся: сумасшествие заразительно. Не хватало только, чтобы он — как и Мелкая! — во всем выискивал знаки, подаваемые умершей старухой.

Наивная девчонка уверена — баба Поля по‑прежнему рядом. Все видит, все слышит, и — ха‑ха! — получается, его и сейчас видит, буквально насквозь, как и раньше. Когда‑то Федор Федорович старуху слегка побаивался, язык у нее…

Что ни скажет, все в точку. Все события наперед угадывала, словно в будущее заглянуть могла. А расспрашивал — лишь смеялась. Как‑то сказала — Федору Федоровичу тогда показалось — всерьез: мол, есть на земле места особые, где душу будто размывает, с МИРОМ слияние происходит, мнится — все узнать можешь, только спроси правильно. И что было, узнаешь, и что будет, и как страшного избежать…

И парк назвала самый старый в городе, посмеялась над ним, мальчишкой, теперь‑то ясно. Федор Федорович, удивляясь собственной глупости, в тот же день съездил туда, место указанное отыскал и только сплюнул с досады — ну и шутки у бабы Поли!

На «заветной» поляне рос дуб, древний‑предревний, широченный и высоченный. Кора невозможно толстая, вся в морщинах, в некоторые складки запросто кулак поместился бы.

Слегка страшно стало — до того старое дерево. И Пушкина могло видеть, и Петра Первого… А сейчас в той же тени стоял он, Федор Федорович, в голове не укладывалось — как такое возможно?

Вокруг яблоневый сад, зеленые холмы над городом вольно летят, внизу река покойно блестит. Туристы с фотоаппаратами и камерами толпами бродят, всем восхищаются, зачем‑то в морщины дуба мелкие монеты суют, вернуться сюда, что ли, мечтают?..