Но только было он двинул своим каурым крупом, как из узкого переулка с громовым топотом вымахнула «а площадь тесная толпа отставшего кентавриона.

Оный был на некоторое время задержан давкою в воротах стены, окружав*шей поселок, где из-за сшибки в тесноте образовалась плотная затычка из живых тел.

В эту орущую затычку сзади ударил грудью слоноподобный Пуду и сразу задавил насмерть пятерых кентавров. Вожак с хриплым рычанием стал проби*ваться к воротам, подминая под себя тех, что застряли на его пути; проникнув в самую тесноту, командир принялся могучими руками раздергивать затор и поотрывал многим головы и руки.

Наконец он проскочил сквозь живую пробку в поселок, после чего она сама распалась, и вновь кентаврион хлынул вперед, опережая своего вождя. Напрасно он крушил направо и налево своей грозной кизиловой балдой – солдаты шустро обегали его с двух сторон и мчались дальше по улице.

И вот они, вылетев из узкой горловины проулка, набежали, закружились возле дерева с привязанной к нему амазонкой. Двух дерущихся около нее отшвырнули на самый край площади, а наяривавшего с оглядкою каурого грубо сдернули с места, и он покатился по земле, собирая пыль на свой влажный елдорай.

В тот же миг попытался пристроиться к привязанной пленнице охотник Гнэс, но его живо снесли с копыт долой. И забурлил бешеный водоворот на площади – кентавры дрались и кусали, уже не разбирая, кто кого.

Ржали, как дикие кони, вскидывались на дыбы, таскали друг друга за волосы, крушили ребра, лягались задними ногами.

И все же Гнэс с окровавленным ртом подполз к дереву, распутал веревки и, подхватив пленницу, под общий шумок потащил ее в сторону. Но его заметили, и некто белый в серых яблоках, с длинным конским телом, со всего наскока выхватил у зверолова его добычу и поволок за собою.