— Ух ты, — сказал Мюллер на станции метро — он всегда был смекалист. — Понял, как это работает? Нажимаешь кнопки там, где ты сейчас, и там, куда хочешь попасть, и загорается весь маршрут. Охренеть! Только круглый идиот может заблудиться в этом городе!

— Ага.

Вскоре Колби вынужден был признать, что Мюллер не зря сомневался насчет левого берега. После пары часов блужданий по его бесконечным улочкам и бульварам все еще не было никаких намеков на интересные приключения. В длинных вместительных кафе на тротуарах сидели сотни людей — они весело болтали и смеялись, и среди них было множество симпатичных девушек, но холодные взгляды, которые эти девушки искоса бросали на двух друзей, убедительно говорили о том, что и они, как большинство французов, искренне ненавидят американцев. А если Колби замечал на улице симпатичную незнакомку без спутников и, собравшись с духом, пытался заглянуть ей в глаза, ему сразу становилось ясно: лучше не спрашивать, свободна ли она, потому что в ответ на этот вопрос она вполне может вынуть из сумочки полицейский свисток и громко свистнуть.

Но район площади Пигаль — о, это было совсем другое дело! Сгустившиеся сумерки здесь словно дышали сексом; в тенях и настороженных лицах всех встречных отчетливо сквозило нечто зловещее. Над железными крышками водосточных люков курился пар, и яркие огни газового и электрического освещения расцвечивали его красным, синим и зеленым. Девушки и женщины были повсюду — они ходили и ждали среди сотен рыщущих солдат.

Колби и Мюллер не торопились; они сидели за столиком в кафе и потягивали из высоких стаканов то, что официант назвал «настоящим американским виски с содовой». Проблема ужина перед ними не стояла: они заскочили в «Красный Крест» помыться и перекусить (заодно Мюллер оставил там фотоаппарат, поскольку не хотел сегодня вечером походить на туриста), так что теперь можно было не спеша изучить обстановку.