Капитана Уиддоуза наградили Серебряной звездой за то, что в прошлую зиму он повел людей в атаку по колено в снегу; благодаря этой атаке он добился важного тактического преимущества, но потерял почти половину взвода. Многие из их роты до сих пор боялись его.

Через несколько недель после прибытия, когда соломенные матрасы стали почти совсем плоскими, а винтовки покрылись крапинками ржавчины от росы, в одной из палаток произошел забавный случай. Сержант по имени Майрон Фелпс, тридцати трех лет, но с виду гораздо старше — на гражданке он был шахтером, — бережно стряхнул пепел с большой сигары, которые недавно стали выдавать всем желающим, и сказал:

— Вот что, ребята, хватит вам твердить про вашу Германию. Только и слышно: Германия, Германия, — он потянулся, лежа на спине, и хлипкая койка под ним заходила ходуном. Одну руку он подсунул под голову, а другой лениво жестикулировал, держа в ней сигару. — Я в смысле, чего бы вы делали, окажись вы в этой вашей Германии? А? Шлялись бы по бабам, хватали трепак и сифилис, ходили бы с синими яйцами, вот и все, а еще лакали бы шнапс с пивом и размякали бы и теряли бы всякую форму. Так или не так? Нет уж, по мне, здесь оно в сто раз лучше. Свежий воздух, крыша над головой, харч плюс дисциплина. Настоящая мужская жизнь.

Поначалу все думали, что он шутит. Прошло по меньшей мере пять секунд — все уставились на Фелпса, потом друг на друга, потом снова на Фелпса, — прежде чем раздался первый взрыв смеха.

— Господи боже, Фелпс, мужская жизнь! — воскликнул кто-то, а другой подхватил: — Ну и придурок же ты, Фелпс! Редкий придурок!