Перед чтением она спрашивала риторически: хотите страшную сказку ?

Все наперебой хотели. Репертуар у нее был таков: кое-что из

Диканьки – Страшная месть была ее любимым произведением, или что-нибудь из Гриммов, тоже вампирическое, но мне, закаленному

Гауфом, все это было как слону дробина, и даже из Тысячи и одной ночи , подо что мы сладко засыпали. И еще она любила читать

Приключения Бибигона Корнея Чуковского. И этот Бибигон не то чтобы пугал меня, но казался малосимпатичным и даже опасным, и познакомиться с ним мне бы не хотелось. Что-то дворовое, неумное и разбойное было в этом герое, он как бы воплощал в своем поведении

улицу , на которую запрещала ходить бабушка, хотя я, конечно, не мог разобраться в ничего хорошего не сулящей этимологии этого имени.

Привлекала меня в нем лишь одна черта его биографии – а именно то, что он свалился с Луны . Я это дело представлял себе по аналогии с падением с кровати. То есть этот самый хулиганистый Бибигон спал на

Луне, во сне дрыгал ногами, а потом свалился вниз и угодил в какое-то неведомое Переделкино , которое точнее было бы назвать

Проделкино . Потому что Бибигон, едва там оказался, стал скакать верхом на утятах и на петухах, грозил обезглавить индюка по имени

Брундуляк, а потом столкнул его в канаву, сам упал в миску с молоком и плавал в дырявой галоше, что было уж совсем глупо. И в довершение всего танцевал, не поверите, с крысой. Да-да, наша воспитательница читала с чувством:

И засмеялся

Бибигон,

И в тот же день

Умчался он

В соседний двор на сеновал

И там весь вечер танцевал

С какой-то крысою седой

И воробьихой молодой…

Она возвращалась к этому злосчастному Бибигону не раз, чаще, чем к