Казалось, что продюсер вот-вот прослезится от прилива чувств. Полковник опять кашлянул, немного подумал, затем снял фуражку и подумал снова, уже без нее. Мы терпеливо ждали. Наконец полковник вздохнул и осторожно положил фуражку на стол, прикрыв ею ключ.

— Что ж, — сказал он, берясь за телефон. — Приказ есть приказ. С округом не поспоришь… Алло! Кузнецова ко мне! Да-да, прямо сейчас! Выполнять!

Заспанный капитан Кузнецов отрапортовал прибытие минут через десять. Полковник мрачно кивнул.

— Слушай приказ, Кузнецов. Из округа, даже из Москвы. Страна и армия откомандировывают тебя в жаркие страны. В полное распоряжение вот этих товарищей. Как понял?

— Неужто на Кубу, товарищ полковник? Или в Анголу? А может, в эту, как ее… Венесуэлу? — капитан демонстрировал явную геополитическую подкованность, более характерную для давно уже минувших времен. — У меня жена скоро рожает, товарищ полковник.

— У всех рожает! Раньше думать надо было! — прикрикнул командир и тут же добавил, смягчившись. — Это ж на месяц всего. Успеешь еще роды принять… Эх, завидую я тебе, Кузнецов. Вырвешься на целый месяц из этой…

«Последние слова придется вырезать, — подумал я, выходя из кабинета. — Утречком займусь… а сейчас в постель, спать. Как я, оказывается, устал, Господи!»

Увы, лечь в постель не пришлось: вертолет уже ждал нас, молотя ночь лопастями. Но я отключился и так: просто свернулся калачиком на вибрирующем рифленом полу и… кто-то сильно тряс меня за плечо. Я приподнял гудящую голову и открыл глаза. Мы были уже на земле. По лугу стлался туман, в десятке метров от вертолета серело большое шоссе. Мимо, предостерегающе загудев, пронесся грузовой фургон. Надо мной склонился чертов Чичкофф, свежее стоявшего вокруг раннего степного утра.

— Вставайте, господин Селифанский, пора.

— Где мы?.. — хрипло выдавил из себя я.