— Послушайте, Пол, — сказал я. — Не кажется ли вам, что за актерами нет смысла летать так далеко? Даю вам голову на отсечение, что можно с легкостью набрать пару сотен подходящих претендентов, не отходя от фонтана на улице Дизенгоф.

Прежде чем ответить, Чичкофф окинул задумчивым взглядом двух массивных тихарей, пересевших вместе с нами из автомобиля в самолет. Тихарями я обычно называю телохранителей — по созвучности слов и по причине профессионально тихой прозрачности, роднящей их с моим ремеслом. Налюбовавшись на квадратные челюсти своих горилл, продюсер перевел глаза на меня. Я мог бы поклясться, что в них появилось что-то новое, устрашающее. Должно быть, паук смотрит так на уже спеленутую муху.

— Не могли бы вы мне напомнить, господин Селифанский, — тихо произнес мой новый хозяин. — Вы кто?

Я понял смысл этого вопроса моментально. Я покраснел. В самом деле: куда я лезу? Зачем?

— Извините, господин Чичкофф, — отвечал я поспешно. — Я оператор. Я не имею права вмешиваться в детали содержания.

— Не только в детали содержания, — он дернул правой щекой. — Вы не должны вмешиваться ни во что, кроме своих прямых обязанностей. Вы — мой глаз. Задача глаза — поставлять по возможности полную картинку, не более того. Если же вы полагаете иначе…

— Нет, нет! Извините… — мне и в самом деле было ужасно стыдно за непозволительный срыв, в общем, абсолютно не характерный для моего обычного поведения. — Вы совершенно правы, господин Чичкофф. Я всего лишь оператор. Я повел себя непрофессионально. Это не повторится, обещаю вам.

— Зовите меня Пол…

Он отвернулся к иллюминатору. Из кабины пилота слышались хриплые реплики диспетчера: «Сессна» заходила на посадку в аэропорту Ларнаки. У трапа в микроавтобусе нас поджидал еще один чичкоффский тихарь. Похоже, в этом проекте все было расписано чуть ли не по минутам.