Интересно, на кого я сейчас похож? Я спросил об этом Билла.

— На ощипанную индюшачью задницу, — он расхохотался. — Но с каждым днем ты все больше идешь на поправку. Доктор сказал, что заметных шрамов у тебя не останется, а я уже договорился с одним парнем насчет стеклянного протеза.

Он тебе его примерит, как только доктор даст добро.

— Господи боже!.. А ноги? Болят, как черт знает что. — Впрочем, я знал, что они по-прежнему при мне. Однажды я подсунул правую руку под подушку левая еще не слушалась — приподнял голову и посмотрел на ноги. Они были на месте, под простыней, похожие на толстые бревна, обмотанные гипсовыми повязками. Больше всего я боялся ампутации, потому что в армии наслушался жутких историй о людях, страдавших от болей в ногах, которых уже не было.

— Перелом обеих лодыжек, — коротко пояснил Билл. — Тебя зажало между машиной и опорой моста. Пришлось делать пересадку костей.

— Я поправлюсь?

— Спрашиваешь! — Он искоса посмотрел на меня и улыбнулся. — Еще будешь бацать ногами рок-н-ролл на пианино.

Я попросил у него сигарету, но он не дал. Тогда я выпросил одну у детектива, который пришел ко мне вечером. Его фамилия была Кирк, и он работал в отделе по расследованию убийств. Он заставил меня подробно рассказать, как все было, хотя особо рассказывать было нечего. Я не узнал никого из сидевших в «крайслере», не знал, что означает «Кэпп» и зачем двум незнакомцам понадобилось убивать моего отца.

Едва Кирк ушел, как мисс Бенсон, тощая как доска сиделка, отобрала у меня сигарету.

Примерно неделю Билл навещал меня каждый день, а потом вдруг не пришел.

Я спросил у мисс Бенсон, что случилось — Ему пришлось уехать в Бингхэмптон.

— Зачем?

Она попыталась отделаться отговорками, но я не отставал — Мне очень жаль, мистер Келли, — наконец сказала она, не глядя на меня, — но жену вашего брата сбила машина. Она погибла.