- Что вы, Галина Васильевна, тепло! - не согласилась девушка и, коротко, робко посмотрев на Илью, побежала.

- Тепло, - грустно улыбнувшись, повторила Галина Васильевна, глядя вслед убегающей девушке, и обратилась к сыну: - Это Дашенька Канищева. Правда хорошенькая? Очень порядочная девушка. Ее папа владеет городскими прачечными, химчистками и банями. Как остроумно выразился наш папа: "Самый чистый бизнес". Правда, смешно?

- Мама, я хочу в город, - неожиданно громко и требовательно заявил Илья, сказав, похоже, то, что помешало ему сказать сломавшееся перильце купальни.

- В город? - удивилась Галина Васильевна. - В какой город?

- В наш Придонск.

Склонив голову набок, Галина Васильевна улыбнулась:

- Как это хорошо, что ты назвал Придонск нашим... Меня просто выводит из себя, когда я слышу "эта страна", "этот народ...". Это наша страна! Это наш народ!

3

Француз сидел по-турецки. Безупречный Прибылов-ский - на корточках. Печенкин по-разински полулежал на большом узорчатом ковре и деревянной ложкой хлебал из глубокой глиняной миски уху. За его спиной неподвижно стоял официант с перекинутой через согнутую в локте руку салфеткой.

- Идеология у меня одна. Работать! Пахать! Вкалывать! Вот и все... Печенкин замолчал и задумчиво улыбнулся. - Но вот что интересно... Раньше думалось: будут людям хорошо платить - будут хорошо работать. Ни фига! Тот, кто за копейки раньше вкалывал, тот и за большие деньги сегодня точно так же вкалывает. Ему в принципе все равно. А кто был лентяй, тот лентяем и останется, хоть сколько ему ни плати. Так вот: любит человек работать, он для меня существует. Не любит, я его в упор не вижу! А все остальное, как говорится, от лукавого. Национальность, вероисповедание и все такое прочее... У меня в совете директоров чеченец и два еврея...

- Три, - неожиданно уточнил Прибыловский.

- А кто третий? - обратился к нему Печенкин.