Галина Васильевна смущенно улыбнулась и зашептала:

- Нет, все-таки хорошо, что мы живем в Придон-ске и до нас эта зараза еще не дошла...

Илья зашевелился, поворачиваясь лицом к стене, и родители замолкли, вглядываясь и вслушиваясь.

Сын спал, как спят малые дети, придавив щекой сложенные ладони, но дышал, как взрослый, ровно и глубоко.

Родители переглянулись.

- А я его спрашиваю: "Ты выучил?.." - начал рассказывать Печенкин, но жена перебила:

- Что выучил?

- Латынь... Латынь выучил?

- Выучил, все выучил, - успокоила мужа Галина Васильевна. - Два стихотворения в день...

- Что два стихотворения в день? - не понял он.

- Когда Илюша был маленький, я заставляла его выучивать два стихотворения в день. Помнишь? Одно утром, другое вечером. Еще при поступлении в "Труа сомэ" они мне сказали: "У вашего мальчика феноменальная память". Знаешь, что я им ответила?

Печенкин остановил на жене вопрошающий взгляд.

Галина Васильевна улыбнулась, глянула гордо и победно и повторила то, что сказала шесть лет назад, с удовольствием процитировав себя:

- "Я знаю".

Печенкин кивнул. Возникла пауза. Ребенок дышал ровно и глубоко.

- А помнишь, как он взял моду нас пугать? - зашептала Галина Васильевна, предлагая вспоминать еще. - Годика четыре ему было... Идешь, а он из-за угла "гав!". Я так пугалась. Помнишь?

Владимир Иванович напряг память и честно признался:

- Чего-то забыл...

- Ну вот, - расстроилась Галина Васильевна. - Ты же его и отучил. Сам на него из-за угла гавкнул. А он так испугался! Реву было... Зато больше уже никогда не пугал. Помнишь?

- Кажется, помню, - смущенно соврал Печенкин. - Я зато помню, как я за ремень взялся: он мою электробритву раскурочил, я за ремень, а его нету! Как сквозь землю провалился... Ищу-ищу. Нету! А он, оказывается, под кровать спрятался, засранец! Любил под кровать прятаться... Вот засранец...