— Я уж решил, что ты сбежала, — заметил он. — Можно умыться?

Девушка кивнула и присела на тумбочку перед зеркалом.

— Неплохо бы тебе поторопиться. Достанется от твоей матери, если опоздаем.

У нее испортилось настроение, как только она узнала, что тетушка Эльфи не считает ее себе равной. Странно, но при мысли об Эльфи ее охватывало чувство, близкое к ненависти. Однако инстинкт подсказывал ей, что свою неприязнь к Хайдуне надо скрывать хотя бы ради Чабы, поскольку, как было ей известно, сын самозабвенно любит свою мать. Это еще больше усиливало ее горечь, так как и слепому было видно, что любимцем в семье был Аттила.

— Нет у меня настроения идти сегодня на ужин, — призналась она Чабе чуть попозже. Оба уже оделись, привели в порядок квартиру, основательно ее проветрив. — Лучше бы нам остаться вдвоем.

— Согласен, — ответил юноша, целуя девушку в лоб. — Но маму обижать не годится. Она и Эндре пригласила.

Девушка закрыла окно, задернула занавеску, опустила жалюзи. «Теперь в пору было бы сказать, — подумала она, — твоя мать мне не по душе, а твоего брата я просто не выношу: он всегда ведет себя так, словно я какая-то шлюха». Но высказать свои мысли вслух она не решилась.

— Эндре уже вернулся из Будапешта? — спросила она, сдерживая злобу.

Чаба присел и, наклонившись вперед, принялся возиться со шнурками ботинок.

— Раз пригласили, значит, приехал. Надеюсь, против Эндре ты не возражаешь?

— Ребенок как ребенок. Немного надоедлив, но нормальный. — Присев на подлокотник кресла, она взъерошила Чабе волосы. — А со своим другом когда меня познакомишь?

Чаба обхватил девушку за талию и посмотрел ей в глаза. Из его глаз на Андреа струился теплый свет.

— С Радовичем? — Девушка кивнула. — Никогда, — со смехом ответил юноша. — С Миланом я тебя познакомлю, когда у нас с тобой не будет ничего общего. — Он наклонился, пододвинул поближе хрустальную пепельницу, закурил. — Милан человек опасный. Увидит — и соблазнит.