Лукреция не улыбается.

– К чему вы клоните?

– Полиция предпочла бы оставить дело в тайне, сказав, что президент скончался от сердечного приступа. Однако скоро оно получило огласку за пределами комиссариата. Пикантность обстоятельств гибели Феликса Фора помешала нормальному расследованию. Смерть в разгаре утех в публичном доме вызывает насмешки. Таким образом, никто серьезно и не копался в этом.

– Кроме вас.

– Просто из интереса, будучи студентом, я выбрал это дело темой для диссертации по криминологии. Я отыскал документы, нашел свидетелей. Раскрыл мотив. Феликс Фор собирался провести антикоррупционную программу, даже внутри секретных служб.

Лукреция Немро наполняет две чашки душистым чаем.

– Если не ошибаюсь, Наташа Андерсен призналась в убийстве Самюэля Феншэ.

Торопясь проглотить свой чай, Исидор обжигает язык и принимается дуть поверх чашки.

– Она думает, что убила его.

Для виду он просит ложечку и начинает быстро вертеть ею, будто желает таким образом остудить чай.

– Вот увидите, теперь за ней многие будут ухаживать…

– Мазохизм? – без малейшего стеснения спрашивает Лукреция, глотая горячий напиток.

– Любопытство. Очарование слияния Эроса, бога любви, с Танатосом, богом смерти. К тому же силен архетип богомола. Вы никогда не слышали о том, что самки этих насекомых убивают самцов во время полового акта, отрывая им голову? Это завораживает, потому что напоминает о чем-то глубоко сидящем в нас…

– Страх любви?

– Скажем, любви, связанной со смертью.

Одним глотком она допивает свой все еще горячий чай.

– Чего вы хотите от меня, Исидор?

– Мне бы хотелось, чтобы мы снова стали работать вместе. Провели расследование убийства доктора Самюэля Феншэ… По-моему, следует продолжить исследования мозга.