Илья похвалил атлас, так как почти уже поднес средний палец к губам сомика, дабы он присосался к нему, но, вспомнив, что это всего лишь картинка, хоть и искусно выполненная, убрал кривой палец восвояси.

Далее Илья, не колеблясь, выдрал страницу с изображением своего любимца и прикнопил к стене напротив диванчика, чтобы всегда иметь возможность лицезреть рыбу. Атлас же с оставшимися изображениями он за ненадобностью оставил валяться на столе. Затем лег на диванчик, заложив под голову жилистые руки, и стал смотреть на картинку.

Этот рыба – самый хороший рыба, думал Илья. Потому что этот рыба такой большой и сильный, но никого не трогает, никого живого не ест, а оттого это умный рыба и очень любимый!..

Дальше мысль Ильи останавливалась, будто на что-то напарывалась, тогда он просто смотрел на рыбу, любуясь ее раскосыми глазами; потом незаметно засыпал и снилась ему Айза, юная татарочка из детства, от которой осталось лишь сладкое воспоминание, томящее сердце даже во сне.

Он познакомился с ней в персиковом саду. Сад принадлежал ее отцу, поселковому кузнецу, а Илья забрался в него воровать. Когда за воротом его рубахи собралось достаточно плодов, которые от тесноты давились и пускали по животу липкий сок, когда он собирался уже махнуть через забор, чтобы убраться восвояси, она окликнула его.

Он остановился и обернулся.

Она стояла на сильных коротких ногах, в сатиновых штанах, с гордой черной головой на длинной шее, с узкими плечами. Подняв правую руку, она облокотилась острым локтем о ствол персикового дерева, так что короткий рукав рубашки задрался и обнажил темную подмышку. Смотрела открыто и весело.

– Ты вор? – спросила девушка.

– Да, – ответил Илья, ничуть не пугаясь.

– Значит, вор…

– Ага…