– Эх! – выдохнул Илья, приходя в себя после увиденной картины. – Так вот!..
Ту же картину, что и татарин, наблюдала продавщица мясного отдела. Ей увиденное пришлось по вкусу, и она ожидала, что новые рыбки проделают такую же процедуру и с другими карпами, а значит, время до обеденного перерыва обещало быть интересным.
– Экспериментатор! – молвила продавщица вслух.
Но татарин не оправдал ожиданий. Как-то быстро вскочив на ноги, он схватил сачок, зачерпнул им темные воды и в одно движение выловил всю стайку пираний, чьи челюсти еще по инерции клацали, пытаясь перегрызть капроновые веревки, из которых был связан сачок.
– Ищь! – воскликнул татарин и со всей силой ахнул сачком об пол.
Вывалившись из сетки, рыбки запрыгали по кафельной плитке, а Илья в жутком порыве принялся топтать их хищные тельца каблуками ботинок, стараясь расплющить железными подковками-набойками экзотические создания. Казалось, татарин впал в какое-то исступление. Он без устали давил хищников с хрустом, словно мстил за отечественную рыбу, поруганную иностранным завоевателем, пока от пираний не осталась лишь кашица, смешанная с рядовой грязью.
– Ия-уу-а! – провыл Ильясов как-то страшно, отчего его лицо сделалось еще более желтым, а губы искривились в странной улыбке. – Ищь ты! – пришептывал он. – Ищь!..
Сумасшедший! – убедилась продавщица мясного отдела, а вслух сказала, что свои поганые эксперименты нужно проводить не на имуществе, которое принадлежит частному хозяину, а на своем вонючем сомике, что плавает в отдельном аквариуме, стоящем под прилавком. Уж мы-то знаем про этого сомика! Знаем-знаем!..