Он и Ксения проросли друг в друга и составляли единое целое, как, скажем, до-человеческий гермафродит. И они, точнее ОНО, было абсолютно самодостаточно. До такой степени, что ничего, кроме этого ОНО, во всей вселенной не существовало. Вернее, ОНО и было вселенной. Правда, полного слияния все же не было: крошечными автономными участками сознания они обменивались мыслями, словно играли в веселый пинг-понг. И все эти мысли были только лишь о любви и нежности и ни о чем более. Вернувшись из этого совершенно запредельного наркотического марш-броска, Лео, дрожа от счастливого возбуждения, рассказал все Ксении.

Однако ничего Ксении рассказывать не надо было. Потому что она только что пережила абсолютно то же самое. С теми же самыми нюансами, включая цвет окружавшей ОНО пустоты и звук отскакивающего целлулоидного шарика… Было ясно, что этого не могло быть ни при каких обстоятельствах. Поскольку Доктор Сербский и Доктор Кащенко после проведения серии блестящих экспериментов единодушно утверждали, что одна и та же галлюцинация не может одновременно явиться двум людям. Поэтому Лео и Ксения единодушно – а как иначе после такого-то?! – пришли к выводу, что это знамение, что они обручены и повенчаны то ли в сансаре, то ли даже и за ее пределами, то есть в абсолюте. Хотя, конечно, мысль о венчании в абсолюте может прийти на ум разве что какому-нибудь непроходимому мудаку, обвешанному колокольчиками, которого позвали на ток-шоу попиздеть с понтом про неведомое, которое окружает нас буквально на каждом шагу… С этого часа они поклялись быть вместе, единым целым, беззаветно и самоотверженно влюбленным в каждую свою половину. И, естественно, умереть в один день. Даже час.

Однако всем ясно, и даже Доктору Фрейду, что клятва героинщика гроша ломаного не стоит.