Теперь действие видений все реже проходило не только на солнце, но и, что называется, на свежем воздухе. Да и псевдомагические кристаллы, завораживающие сияньем своих недр, тоже уже отгрезились. Теперь они сами по большей части блуждали в недрах, не в кристаллических, а в самых что ни на есть утробных. Брели потерянно по подземным коридорам, чавкая вязкой грязью, прикасаясь голыми плечами к блевотной слизи, покрывающей стены, ударяясь головой о низкие своды. К счастью, где-то далеко впереди слабой надеждой теплился мерцающий огонек. К несчастью, он почти никогда не приближался. К ужасу, когда его порой удавалось достичь, он находился в тупике, из которого не было выхода даже в противоположную сторону, туда, откуда они пришли. Неизвестно, что бы сказал по этому поводу Доктор Эйнштейн, большой специалист по пространственно-временным фокусам. Ясно лишь то, что это был Доктор Героин, который в кромешной темноте бродил по их венам, прорывался в полости сердца и легких, вгрызался в печень и почки и, попав в мозг, кромсал его яростным скальпелем и разжижал лимфой. И они, очнувшись, как могли отогревали друг друга, успокаивали, говоря друг другу ласковое, что со стороны выглядело как отпевальное. Так и отпели две ее почки. Правда, до того предприняли попытку продать одну из них Сергею Иванычу.

Однако у Сергея Иваныча была особая таблица коэффициентов, при помощи которых он переводил календарные сроки для всех типов наркоманов в истинные показания шкалы, которую придумал Доктор Смерть. И, соответственно, определял изношенность предлагаемых ему органов. «Нет, – сказал он категорично, – такой товар мне не нужен». Его уже можно продавать только лишь на тех толкучках, где профессиональные алкоголики торгуют выпрямленными гвоздями, колесами от детских колясок и коньками типа «гаги», сделанными на сталелитейном заводе имени наркома Чичерина… А через полтора года (то есть через пять) эти самые некондиционные почки отказались служить Ксении.