Словно ничего и не было. Однако это было бы совсем постыдно и даже омерзительно. Потому что это был бы уже не торжественный уход из обветшавшей жизни, а трусливое бегство от уголовного преследования. Во всяком случае, именно так это выглядело бы со стороны. И эта оглядка на то, что же здесь будет потом, после них, какими они останутся в памяти хотя бы одной пока еще живой души, оказалась для Лео и Ксении спасательным кругом, за который они ухватились с поразившим их самих энтузиазмом. Лео нашел заветную записную книжку и нервным пальцем натыкал номер Сергея Иваныча. Того самого Сергея Иваныча, который был для них кем-то типа универсального Доктора Харона, который гонял свой челн с того берега на этот не порожняком, а с полной коммерческой загрузкой. Волны, взрезаемые хищным бушпритом, пенились, мачта, сотрясаемая обезумевшим от разгула инцеста Эолом, скрипела, снасти, удерживающие все части лихой посудины вместе, звенели, доллары всеми своими президентскими лицами напряженно следили за этой потехой, словно стадион Лужники. А глупые репортеры под ручку с прокурорскими пресс-атташихами бегали за легальными трансплантаторами, в каком-то нечеловеческом трансе пытаясь уличить этих самых плантаторов в безжалостной эксплуатации черных рабов…

Однако Доктор Харон категорически сказал нет. Потому что товар сильно подпорчен. «Да я их по голове», – прояснил ситуацию Лео. «Нет, – сказал непреклонно Доктор Харон, – они сами себя героином и по голове, и по печени, и по почкам, и по сердцу». Лео облегченно рассмеялся: так они же двухлетки! Доктор Харон сверился с таблицей Доктора Смерть и согласился: «Два органа мне и по одному органу тебе и твоей подружке». «И все?» – попытался выжать из ситуации максимум Лео. И Доктор Харон смилостивился и пообещал в придачу еще и тысячу баксов. Контракт был заключен. Приехали люди с двумя термостатами и повезли четыре здоровые и три изношенные почки к Доктору Инкогнито…

Здесь мы ставим точку.