Но сон оказался явью! Двое рабочих и в самом деле держали его за руки и за ноги, только что обнаружив. При этом они ругались так, что Хаймек не понимал и половины произносимых ими слов. А что он мог сказать в свое оправдание?

И он сказал правду:

— Здесь так тепло и хорошо…

Мама уже металась по вырубке, не понимая, куда так внезапно исчез ее сын. Она поняла, где он был, увидев, что одежда на нем абсолютно сухая и даже теплая.

И ей Хаймек честно все рассказал.

— Иногда мне хочется быть поленом, — грустно сказала мама. — У полена есть надежда рано или поздно попасть в теплую сушилку и согреться. У людей такой надежды почти нет…

По настоянию фельдшера «Ивановых островов» папу перевели с работ по лесоповалу в цех по заготовке кирпичей — эта работа почему-то считалась более легкой. Папа по-прежнему задыхался от кашля и выплевывал кровь. Но теперь он хотя бы работал под крышей. Хаймек часто, как только мог, приходил к нему и сидел под деревянным навесом, наблюдая, как огонь бросает кровавые отблески на папино лицо.

Папа объяснял:

— Это, Хаймек, печь обжига. Кирпичи находятся внутри. Самое главное — все время поддерживать там постоянную температуру, пока идет одна партия. Не то кирпичи выйдут разной прочности. Если температура будет недостаточной — кирпичи получатся полусырыми и будут разваливаться. Если же их держать в печи излишне долго — получатся перекаленными и хрупкими и легко будут колоться. Держать одну и ту же температуру — вот в чем была самая трудность. При том, что одна партия могла идти подряд трое суток.

Основная работа папы заключалась в подготовке сырья и формовке. Весь день, от восхода до первых звезд вечером он готовил материал для будущих кирпичей.