– И часто у тебя такое?

Мари молчит.

– Ты извини, если болтаю лишнее, – говорит Каору. – Но, если честно, приличные девочки никогда не появляются в этой части города так поздно. Какие только ублюдки здесь не шастают. Даже я дерьма нахлебалась – причем не раз и не два. Когда уходят последние электрички, в этих местах наступает очень странное время. Совсем не то, что ты называешь ночью…

Мари берет кепку «Red Stocks». Разглядывает козырек. О чем-то думает, не говоря ни слова. Но отгоняет от себя эти мысли.

– Извините, – говорит она мягко, но решительно. – Может, поговорим о чем-нибудь другом?

Каору съедает несколько соленых орешков, один за другим. И спокойно кивает:

– Конечно. Какие проблемы. Можно и о чем-нибудь другом…

Мари достает из кармана джемпера пачку «Кэмела» и прикуривает от пластмассовой зажигалки.

– О! Так ты куришь? – с интересом уточняет Каору.

– Иногда.

– По-моему, тебе не очень идет.

Мари чуть краснеет и натянуто улыбается.

– Угостишь сигареткой?

– Пожалуйста.

Каору достает сигарету из пачки, берет у Мари зажигалку, прикуривает. Что и говорить, курящая Каору смотрится гораздо круче.

– У тебя парень есть?

Мари качает головой:

– Сейчас меня мужчины не интересуют.

– Значит, тебе с женщинами лучше?

– Да не в этом смысле… Я сама не пойму.

Каору курит, слушая музыку. Расслабленно, со смертельной усталостью на лице.

– Давно спросить хотела, – говорит Мари. – А почему гостиница называется «Альфавиль»?

– Почему? – переспрашивает Каору. – А это, кажется, наш президент придумал. У всех «рабухо» названия такие же дурацкие. Кто туда ходит-то? Мужики с бабами, цель одна – потрахаться. Койка с душем есть – и слава богу. Кому придет в голову о названиях думать? Вот и подбирают имена побредовее. А почему ты спрашиваешь?