Не проработав и трех недель, Альмут не удалось сдержать чье-то либидо, и ее выгнали.
— Зачем ты так по-дурацки вела себя?
Она пожала плечами:
— Чего ты хочешь от бразильянки? Вроде бы и генетика у меня другая, но, видно, темперамент передается по воздуху. И потом, они оказались такими чувствительными. Им так трудно справляться со своими колоссальными телами. Они огромные, как дома, я только теперь поняла, откуда взялось слово bodybuilder. Серфинг, регби, джоггинг по пустыне, на барбекю зажаривают по пол-быка, таких громадных расо
Стояла дождливая погода. Я работала в кафе на пляже, и меня как раз попросили временно не приходить. Такой порядок. В дождливые дни нет работы, а значит, нет и денег. Fair enough.
— Ты еще не забыла, для чего мы сюда приехали? — спросила Альмут.
Я не забыла. Мы мечтали добраться до Sickness Dreaming Place, но здесь еще ни разу об этом не говорили. И о других мотивах своего путешествия тоже. Даже наедине нам трудно было произнести это вслух: мы приехали в Австралию, чтобы увидеть аборигенов.
Альмут словно подслушивала мои мысли.
— Помнишь, какой представлялась нам Австралия? Наши мечты о жизни среди дикой природы? Мне пока не встречались люди, похожие на тех, о ком мы мечтали. Их просто не существует. Или мне они не попадались. Нам придется ограничиться обитающими в парке бродягами.
— Мы заранее знали об этом.
— Но, согласись, ожидали чего-то другого. Не этого неогороженного концлагеря, пропитанного запахом пива.
— Ты говоришь как австралийка. Я слышала это сто раз. У меня в кафе работают двое аборигенов.
— Конечно, на кухне. Моют посуду. И выносят мусор.