Успокойся, Бетани. Погляди в окошко.

Я смотрю в окно.

Надо сосредоточиться на природе. Полюбоваться растениями и птицами. Это умиротворяет.

Близится вечер, и вороны, сотни тысяч ворон со всего города летят на ночлег к своему меганасесту, ольховому лесу на шоссе в Бернаби. Они делают это каждый день, не знаю почему. Видимо, любят большие тусовки. Вороны очень умные. А во́роны – еще умней. Вы когда-нибудь видели воронов? Они почти как люди, такие сообразительные. Мне было четырнадцать, я собирала ракушки у моря, когда рядом на бревно уселись два ворона. Они прыгали за мной по всему берегу, беседуя друг с другом – в смысле, каркая, – и наверняка обсуждали меня. С тех пор я твердо убеждена, что разумная жизнь существует в каждом уголке вселенной; точнее, сама вселенная создана с таким расчетом, чтобы взращивать эту жизнь где и когда угодно.

А если бы вороны жили семьдесят два года вместо семи, они бы уже давным-давно завоевали планету. Такие они умницы. Их мозг эволюционировал иначе, чем наш, но достиг примерно того же уровня. Вполне возможно, что инопланетяне думают и ведут себя, как вороны.

И последнее, что я хочу о них сказать – даже не ожидала, что так увлекусь: нам они кажутся черными, но для других птиц они раскрашены во все цвета радуги, как попугаи или павлины. Дело в том, что человеческий глаз не видит маленькой части спектра, доступной лишь птицам. Представьте, что на долю секунды мы бы увидели мир так, как видят они. Все вокруг стало бы изумительно прекрасным. Вот почему я ношу черное – как знать, что вы теряете, глядя на меня?