Придорожная заправочная станция представилась нам плакатом, обещавшим бензин, чтобы поддержать жизнь наших моторов, и напитки, чтобы прибавить нам сил во время остановки. Я предложил остановиться. Фрейман ткнул пальцем в газету, где было напечатано крупным шрифтом имя «ШРАГА», а под ним — время похорон.
— Шрага никуда не убежит, — сказал я.
— Но ведь профессор Аксельрод... — Фрейман с отчаянным выражением посмотрел на профессора.
Тот расхохотался:
— Что правда, то правда — он никуда не убежит!
— Так ведь похороны в час, — с недовольной гримасой сказал Фрейман.
— Мы не опоздаем, — торжественно пообещал я.
— Ты ведь у нас начальник! — весело воскликнул Аксельрод.
— Шрага был наш начальник, — тихим голосом напомнил нам Фрейман.
Машина остановилась у прозрачной стеклянной стены кафе. Изнутри доносился смех.
Фрейман устроился поглубже на своем сиденье, скрестил руки на груди и заявил, что никуда не пойдет.
— Пошли выпьем за упокой Шраги, — предложил я.
Профессор сидел очень прямо, стиснув пальцами руль, как будто наш разговор его не касался.
— Моя жена не знает, что я уехал, — упрашивал нас Фрейман. — Я думал, мы съездим на похороны и быстренько вернемся.
— Так мы и сделаем, — пообещал я. — Съездим и вернемся.
— Мы сидеть там не будем, только выпьем? — спросил Фрейман.
— Да, что-нибудь покрепче, — сказал я, — или игристое со льдом.
— Я и не предполагал, что будет так жарко, — проговорил Фрейман и снял пиджак. — Я привык к жаре, могу взобраться на мачту высокого напряжения, когда металл плавится. Хотите верьте, хотите нет, я лезу туда без перчаток.