– Не расстраивайтесь, – успокоила Иллария, – он присобачил ручку так крепко, что ее ничем не оторвешь.

– Я рад. – Мешков смотрел на Илларию с подозрением, явно ожидая подвоха.

– И я рада, – сказала Иллария. – Иван Матвеевич тоже рад, потому что содрал с меня четыре рубля. А к вам я по делу.

– По какому еще делу! – Мешков по-прежнему был настороже.

– Таисия Павловна не верит, что чемодан починили в часовой мастерской. Вы не можете зайти к нам и подтвердить это?

Мешков облегченно захохотал. Он смеялся долго и заразительно. Иллария тоже начала улыбаться. Потом Мешков резко оборвал смех и спросил:

– Какое это имеет значение, верит она или нет?

– Большое значение, принципиальное.

Светлые глаза Мешкова хулигански заблестели.

– А нельзя вашу сестру послать подальше?

– Нельзя. А кроме того, неприлично, – ответила Иллария.

Мешков продолжал веселиться:

– Давайте я возьму плоскогубцы, снова оторву ручку, и пусть ваша сестра побегает с чемоданом по городу.

Иллария оставалась совершенно серьезной:

– Она не станет бегать, она пошлет меня.

Эта сцена уже начинала Мешкову надоедать.

– Вам не кажется, что тогда, на перроне, подняв ваш чемодан, я совершил ошибку?

– Роковую! – продолжила Иллария. – Лучше бы вы прошли мимо.

Мешков усмехнулся:

– Порядочным родился.

Иллария тотчас согласилась:

– Порядочным всегда достается. Беспардонным нахалам живется легче. Нахальство – второе счастье.

– Сейчас я выставлю вас за дверь и стану счастливым!

– Значит, вы не пойдете к Таисии Павловне? – с отчаянием в голосе прошептала Иллария.

Мешков рванул мимо нее к выходу. Иллария побежала следом.

Мешков промчался по коридору, ногой распахнул дверь номера триста восемнадцать и закричал:

– Этот чемодан действительно починили в часовой мастерской по Садовой улице, дом сорок четыре!

Таисия приподнялась на постели: