– А разве здесь нельзя загорать, у речки? – быстро спросила Иллария.

– Здесь я работаю, а не загораю! – И женщина с высокой прической заторопилась к парикмахеру готовиться к поездке в Крым.

Когда подошла очередь Илларии и она уселась в кресло, мастер поглядела на голову клиентки и вздохнула, потому что работа предстояла тяжелая:

– Голова у вас сильно запущенная, не волосы, а бурьян. Вы из провинции?

– Из Москвы, – смущенно созналась Иллария, – да и немолодая я.

– Немолодых нет, есть смирившиеся, – возразила парикмахерша. – В Москве теперь парики носят, а что… напялил – и никаких забот, и мужики тоже напяливают.

– Они-то зачем?

– Потому что наука против лысины бессильна, – разъяснила образованная парикмахерша. – Лысеют ведь по наследству. Так что будем с вами делать? Раз в неделю будем ходить на укладку? Или химическую? Потом сами будете накручиваться. Сумеете?

– Сумею, бигуди у меня есть.

– Накручиваться надо на пиво, лучше на «Жигулевское»…

– Потом от головы будет пахнуть пивом… – поморщилась Иллария.

– Хотите парик? Могу достать, маде ин Гонконг. На тонкой сетке, голова не потеет. Девяносто рублей.

– Делайте химическую! – вздохнула Иллария.

Некоторое время спустя Иллария взбиралась на крутой бугор, осторожно неся голову в новой прическе, а в руках держа пакет с молоком и две калорийные булочки.

– Ну что? – обернулась Таисия Павловна. – Очухалась? – вырвала из рук сестры пакет, ловко надкусила угол, сделала большой глоток, отломила, сунула в рот кусок булки. – Сегодня идет хорошо, кажется, я поймала свет на этих домишках, там на склоне в этом свете они как живые. – И снова повернулась к этюду.

Иллария оскорбленно поджала губы:

– Разве ты не заметила, что я изменилась?

– Нет, я вижу тебя слишком часто и поэтому не могу заметить, как ты меняешься.

– Я сделала прическу.

– Не ври! – сказала Таисия, увлеченная работой. – Прическу я бы заметила, и помолчи, не мешай мне писать.