– Послушайте, – Иллария вся просияла счастьем, и сейчас можно было догадаться, что если бы маленькая Иллария следила за своей внешностью, причесывалась бы у хорошего парикмахера, употребляла косметику, одевалась бы с подобающим вкусом, то и сегодня, в свои тридцать пять лет, Иллария оставалась бы хорошенькой, – вы просто маг и волшебник. Мне надо знать, как вас зовут.

– Виктор Михайлович! – сухо представился Мешков.

– Значит, внесем раскладушки! – Администратор протянула сестрам бланки для приезжающих.

– А что это вы за палочка-выручалочка! – Таисия Павловна гневно поглядела на Мешкова. – Я не люблю быть обязанной.

– Не хотите, так не надо! – пожал плечами Мешков.

– Нет, надо! – Таисия Павловна рванула у администратора бланки.

– Минуточку! – Администратор протягивала еще какие-то бумаги. – Вот, распишитесь, что я предупредила, – она успела передать Мешкову ключи и сказать: «Триста восьмой», – если Лазаренко будет протестовать, я вас, товарищи женщины, выселю!

Номер был крохотный, и непонятно было, как туда втиснуть раскладушку. Зато из окна открывался славный вид. Рыжела на солнце пожарная каланча, а пустырь между гостиницей и пожарными строениями густо порос темно-зеленой травой и ушастыми лопухами. На пустыре, как триста или четыреста лет назад, паслась коза – символ вечности.

– Все-таки на свете есть благородные люди! – патетически воскликнула Иллария, пряча пальто в шкаф. – Вот этот Мешков…

– Я не верю в бескорыстие, – Таисия отвернулась от окна, – есть у него какой-нибудь свой интерес…

– Зачем мы ему сдались?

– Должно быть, у него есть виды на тебя, либо на меня, либо на нас обеих.

Иллария расхохоталась:

– Как это – «на обеих»?

– Завтра к нему приезжает приятель… Ты слышала?

– Лазаренко, – запомнила Иллария.

– Я знаю этих командировочных наизусть. На безрыбье и рак рыба…

– Не согласна, – обиделась Иллария, – мы еще не раки, мы вполне симпатичные, обаятельные женщины!