Мы, как тот тощий мышонок, который без труда пролез в маленькую дырку в корзине с зерном, но, наевшись, не смог вылезти обратно из-за раздувшегося живота. Выбраться из этой мусульманской мышеловки через дырку Саланга сытыми и довольными уже не получится! Вход — это отверстие извне вовнутрь, в обратном направлении, именуемое выходом. Поэтому уйти можно только такими, какими пришли — голодными и уставшими. Оттого и жжем караваны, бросаем свою добычу, чтобы не остаться здесь с ней навсегда. Насытившись бакшишом с караванов, тут же просераемся, попадая в засады на проческах и сопровождениях колонн. Попав в задницу, из нее не выйти победителем. Победить — это выйти таким, каким вошел. Прийти первым и уйти последним! Победитель здесь тот, кто первым оказывается готов к последствиям победы — ответу на вопрос «дальше что?»

Если в бою враг своим точным выстрелом сообщает бойцу, что он, как противник, не нуждается более в его услугах, в этом нет в принципе ничего оскорбительного. Правда, продолжительная массовая поставка цинковых консервов может вызывать и иные психологические эффекты, но введение централизованного стратегического планирования операций — не лучший способ бороться с потерями. Ни в том, ни в другом случае от этого нет никакой пользы — умер ли ты с вопросом или ответом. Разве что дал родине шанс наконец-то просраться, пусть хотя бы на чужой территории?

Велосипедист настырно наматывает пыльные метры на велосипедную цепь. И что людям не сидится, мотаются по пустыне между Пакистаном и Афганистаном. Я перевожу дальномер оптики на двигающуюся фигурку. Отмеряю дистанцию до цели — примерно километра два, может чуть меньше. Далековато. Движется зигзагами, словно перебегает. С таким темпом ему еще минут десять крутить педали до выхода на дистанцию моей прицельной дальности. Как правильно считать: последние полторы тысячи метров или последние десять минут? Дело не в приближении велосипедиста, все дело в уменьшении моего ожидания. Десять минут не тридцать часов. Подождем, дольше ждали.