Смерть — это язык нашего с ним общения. Смерть — это единственное, что делает возможным наши контакты. Убивая, мы сообщаем о себе. Что-то же передается через смерть на расстояния в пространстве войны? Расстояние прицельной дальности пересекают символы. Это могут быть звуки выстрела, свет от его вспышки, слова чужих команд в эфире, снаряды, пули, мины или что-то еще. Каждый их понимает по-своему. Для кого-то понимание этих символов чревато невиданными удачами, для кого-то — огромными бедами. Пространство вокруг меня, наполненное этими символами, и есть жизнь — пустая случайность, полная возможностей. Как бы хорошо не был этот кто-то осведомлен обо мне, я должен ему доказать, что еще жив!

Забвение — это память об унижениях. Было ли то, что я помню? Я наливаю водку в стакан. Выпиваю. Мир замирает. Тоска. За окном ночной город. По его улицам, освещенным пятнами желтых фонарей, медленно двигаются одинокие фигурки людей, пролетают машины. Все уплывает куда-то. Я проваливаюсь в темноту афганской ночи. Время словно остановилось. Оно текло там и замерло здесь, сейчас. Выжив там, уже никогда не умереть по чьей-то воле здесь. Стрелка движется на часах, но это лишь видимость. Чем быстрее наступает будущее, тем сильнее изменяется прошлое. Выдавив из себя все там, я освободил место, которое так и не нашел, чем заполнить здесь. Времени осталось очень мало. Его нет на войну с прошлым. Хотя, почему бы и нет? Разве что только, чтобы приобрести товарищей по несчастью? Воспоминания — это как конвой, этапом в прошлое.

С оптическим прицелом легче попадать, но стрелять тяжелее.