На самом деле Нишанова зовут Мухаммед. После Ашхабадской учебки Мухаммед отказался быть сержантом, и год бегал с земляками рядовым, пока взвод не попал в жопу под Лашкаревкой. Спокойно! — Кричал взводный, думая, что выглядит уверенным в этой неразберихе всеобщей паники. В чем он мог быть уверен? Ничто не определенно в бою. Да что могло быть определенным в тот момент для двадцати двух человек, которых кинжальным огнем опрокидывают в арык? Когда смерть плюется в тебя свинцом, все те вещи, в которых ты был только что так уверен, кажутся просто глупостями!

Жизнь неопределенна — сама ее природа неопределенна. И разумный человек всегда остается неуверенным. Жизнь полна неуверенности, полна неожиданностей — в этом ее сила! Не цепляйся за определенные вещи, цепляйся за жизнь — за неопределенности. Никогда нельзя прийти к моменту, в который ты смог бы сказать: «Теперь я уверен». Если ты говоришь, что уверен, ты просто объявляешь о своей смерти — ты совершаешь самоубийство. Если бы каждый из нас знал, что может с ним случится, жизнь превратилась бы в мертвый механический процесс. Но жизнь не механический процесс, она не может быть безопасной. Поэтому спасение там, где нет уверенности. Хочешь жить — двигайся в направлении, в котором растет твой страх!

Взводный наверняка это знал, но понимание этого ничего не изменило. Уверенность просто закрыла ему глаза на опасность. Он стал глупым и неразумным в своем желании победить. В своей глупости он почувствовал себя в безопасности — все идиоты чувствуют себя защищенными. Какая в бою может быть безопасность? По-настоящему живой человек всегда чувствует себя в опасности. Не она губит людей на войне — люди на войне гибнут в поисках безопасности, и только способность воздержаться от ее них в минуты опасности и есть умение держаться за жизнь.